Может ли быть ошибка в гистологии на рак

Ошибки в гистологии опухоли — ошибки в лечении

Может ли быть ошибка в гистологии на рак

Проблемы с анализом биопсийного материала

К сожалению, особенно в небольших населенных пунктах, возникают большие проблемы с качеством проведения гистологического анализа. Часто бывает, что возможности провести иммуногистохимический анализ на месте — просто нет.

Стекла и парафиновые блоки с препаратом куда-то отправляются, но заключения приходится ждать очень долго. Это не допустимо, когда решение о лечении нужно принимать очень быстро.Хуже того, нередко, как показывает практика, по результатам таких исследований был неверно определен тип опухоли.

Случай из практики

Совсем недавно у меня на приеме была женщина из одного небольшого городка, которой был поставлен диагноз – злокачественная тимома. По поводу этого заболевания она прошла 2 курса полихимиотерапии.Но потом решила получить второе мнение. Гистологическое заключение также подтверждало тимому.

Поскольку по ряду причин у меня возникли сомнения в диагнозе, был произведен повторный забор биопсийного материала, по результатам которого диагноз был изменен на Б-лимфому.Соответственно, изменилась тактика лечения. Такая ошибка гистологии опухоли может привести к весьма неприятным последствиям.

Ошибки в результатах гистологии

В этой статье речь пойдет о том, пересматривать или не пересматривать материалы, полученные в результате биопсии.Как вы знаете, в каждом случае, когда у человека подозревают злокачественное новообразование, берется образец ткани из участка с патологией.

Этот образец потом отправляется на гистологический и /или иммуногистохимический анализ. Это необходимо для того, чтобы, во-первых, однозначно поставить диагноз – злокачественное новообразование, а во-вторых, разобраться с гистологическим типом этого новообразования.

Кроме того, во многих случаях требуется провести иммунногистохимический анализ опухолевой ткани для того, чтобы легче было обнаружить первоначальную опухоль, если она не выявлена, чтобы понять является ли опухоль гормоночувствительной или нет, а также для того, чтобы понимать, насколько агрессивна эта опухоль.Без анализа биопсийного материала диагноз – «злокачественное новообразование» не ставится. Он остается лишь предполагаемым.

Проблемы с анализом биопсийного материала

К сожалению, особенно в небольших населенных пунктах, возникают большие проблемы с качеством проведения гистологического анализа. Иммуногистохимический анализ на месте — просто нет.

Стекла и парафиновые блоки с препаратом куда-то отправляются, но заключения приходится ждать очень долго. Это не допустимо, когда решение о лечении нужно принимать очень быстро.

Хуже того, нередко, как показывает практика, по результатам таких исследований был неверно определен тип опухоли.

Случай из практики

Совсем недавно у меня на приеме была женщина из одного небольшого городка, которой был поставлен диагноз – злокачественная тимома. По поводу этого заболевания она прошла 2 курса полихимиотерапии.Но потом решила получить второе мнение. Гистологическое заключение также подтверждало тимому.

Поскольку по ряду причин у меня возникли сомнения в диагнозе, был произведен повторный забор биопсийного материала, по результатам которого диагноз был изменен на Б-лимфому.
Соответственно, изменилась тактика лечения. Такая ошибка гистологии опухоли может привести к весьма неприятным последствиям.

Ошибки в результатах гистологии
Мои коллеги-онкогематологи, поделились со мной такой нерадостной статистикой, когда мы обсуждали поступающие к ним материалы из онкогематологического отделения клиники, расположенной в области.Они полностью или частично не соглашаются с результатами исследований, сделанных в этой клиники, в 30-35% случае.

Ошибки в гистологии опухоли — ошибки в лечении

Конечно, эта статистика всего лишь по одной районной клинике, с которой я столкнулся в связи со своей работой с пациенткой, проходившей там лечение. Как дело обстоит в других районах – мне неизвестно, надеюсь, что гораздо лучше.

Однако, показатели эти, на самом деле, просто удручающие. Ведь неверное гистологическое или иммуногистохимическое заключение – это неверное лечение, со всеми вытекающими отсюда результатами.

К сожалению, качество работы врачей-патоморфологов, особенно, молодых специалистов, особенно в небольших городах, оставляет желать лучшего.

Что же делать

Что делать в случае, если вы по каким-то причинам неуверены в результате или беспокоитесь за качество выполненного исследования?Сейчас появилось достаточно большое количество независимых лабораторий, которые предлагают провести гистологические и иммуногистохимические исследования биопсийного материала, причем в сроки короче, чем такие исследования проводят в больнице.

Это, разумеется, стоит денег, речь может идти о сумме от 5 000 до 10 000 рублей в зависимости от сложности исследования. Но в обмен на это вы получаете второе мнение, которое либо подтверждает ранее озвученный диагноз, либо ставит его под сомнение, и тогда вы можете путем дальнейших разбирательств понять окончательный диагноз.

Ошибки при биопсии рака обходятся гораздо дороже.

Мне самому удивительно говорить такие слова, но, к сожалению, то, что происходит у нас сейчас в плане качества проводимых исследований биопсийного материала, действительно оставляет желать лучшего.

Поэтому совет — если вы проходите лечение в какой-либо небольшой клинике, особенно в непрофильном отделении (например, в небольшом лечебном учреждении, в котором нет профильного онкологического отделения), то имеет смысл подумать о том, чтобы пусть и платно, пересмотреть биопсийный материал. Вы можете узнать много нового.

Источник: http://www.ruonc.ru/oshibki-v-gistologii-opuxoli-oshibki-v-lechenii/

Ошибки диагностики | unim – гистология и иммуногистохимия

Может ли быть ошибка в гистологии на рак

Случай №28:

Материалы 14-летнего пациента с подозрением на злокачественную опухоль яичка поступили в лабораторию ЮНИМ в Технопарке Сколково.

Были проведены все необходимые гистологические  и иммуногистохимические исследования, материалы были проконсультированы с помощью системы Digital Pathology© с пятью российскими и зарубежными патологами.

По результатам консилиума, специалисты пришли к мнению, что у пациента наблюдается пролиферация мезотелия без признаков злокачественности (аденоматоидная опухоль или реактивная пролиферация мезотелия) — лечение и прогноз будут кардинально изменены.

Случай №27:

Материалы 32-летней пациентки с подозрением на злокачественное новообразование нижней доли левого легкого были доставлены в новую лабораторию ЮНИМ в Технопарке Сколково.

За 3 дня были проведены все необходимые гистологические  и иммуногистохимические исследования, материалы были проконсультированы тремя патологами, которые коллегиально установили, что у пациентки — склерозирующая пневмоцитома, редко встречающаяся доброкачественная опухоль.

Случай №26:

Важным аргументом для проведения иммуногистохимических исследований является возможность предположения первичного очага опухоли в случае наличия метастазов из невыясненного очага.

В данном случае поступил материал пациента с описанием «низкодифференцированная аденокарцинома без убедительных органоспецифических признаков».

Иммуногистохимические исследования позволили предположить наиболее вероятный первичный очаг — молочную железу.

Случай №25:

В сложных случаях диагностики даже опытный врач может испытывать затруднения с постановкой точного диагноза. Тогда патологи обращаются к коллегам, специализирующимся на определенных видах опухоли, например, к дерматопатологам, как в случае этого пациента.

Раньше материал было необходимо физически доставить на стол к другому врачу. Сейчас эта проблема решается быстро и просто — консультации с другими патологами можно провести через систему Digital Pathology. У пациента было подозрение на злокачественный процесс кожи.

По итогам консультирования предположение о злокачественном процессе не подтвердилось.

Случай №24:

С помощью иммуногистохимии становится возможным отличить очень близкие по виду состояния, злокачественные и доброкачественные. Качество исследования в таких случаях играет не последнюю роль. К нам обратился врач для уточнения результатов иммуногистохимического исследования.

По результатам иммуногистохимии у врача были подозрения на 2 диагноза: фолликулярная лимфома (злокачественный процесс) или хронический лимфаденит с фолликулярной гиперплазией (доброкачественный процесс). Нашими специалистами были проведены дополнительные окраски, которые позволили поставить точный диагноз.

У пациента была определена реактивная фолликулярная гиперплазия лимфатического узла, это доброкачественный процесс.

Случай №23:

При подозрении на лимфопролиферативное заболевание гистологическое исследование должно дополняться иммуногистохимическим.

Довольно часто диагноз, предполагаемый по результатам гистологического исследования, корректируется по итогам иммуногистохимии! Этот случай не стал исключением. К нам поступил материал с входящим диагнозом ангиоиммунобластная лимфома.

Проведенные иммуногистохимические исследования привели к корректировке диагноза на доброкачественный — у пациента диагностирована болезнь Кастлемана.

Случай №22:

Материал следующего пациента пришел к нам на исследование из Казахстана.  Входящий диагноз — неходжкинская лимфома (нодальная B-клеточная лимфома маргинальной зоны).

Для качественной постановки диагноза при подозрении на лимфопролиферативное заболевание требуется иммуногистохимическое исследование! Данный случай показателен, так как по результатам иммуногистохимии онкологический диагноз не подтвердился.

Пациенту был поставлен диагноз — реактивная фолликулярная гиперплазия лимфоидной ткани.

Случай №21:

Входящий гистологический диагноз — эпителиоидно-клеточная малопигментная меланома без изъязвления. После проведения пересмотра гистологии диагноз был изменен на эпителиоидноклеточный невус Шпитц.

Этот тип доброкачественных образований часто вызывает сложности при дифференцировании его с меланомой ранней стадии, поэтому очень важно в этом случае проводить пересмотр гистологических стекол у патоморфолога, специализирующегося в данной области.

Так как это доброкачественное образование, удаленное радикально, то пациенту не потребуется дополнительное лечение.

Случай №20:

Этот случай иллюстрирует необходимость проведения пересмотров гистологических стекол при первоначальной постановке злокачественного диагноза. К нам на исследование поступили материалы девушки 1987 г.р.

с диагнозом рак яичника. По результатам пересмотра материалов нашими специалистами было вынесено другое заключение — серозная пограничная опухоль.

Пациентке потребуется иное лечение, чем в случае злокачественной опухоли.

Случай №19:

Еще один случай из практики, наглядно показывающий необходимость проведения иммуногистохимических исследований для постановки точного диагноза.

Материал поступил к нам со входящим диагнозом — фибромиксоидная саркома (злокачественное новообразование). Для постановки диагноза были проведены иммуногистохимические исследования.

По результатам этих исследований был поставлен другой диагноз — плеоморфная фиброма (это доброкачественное образование).

Случай №18:

Этот случай иллюстрирует важность своевременного получения «второго мнения» высококвалифицированных специалистов. Пациентке на месте были проведены гистологическое и иммуногистохимические исследования и поставлен диагноз — рак молочной железы. С этим диагнозом материалы поступили к нам.

Был проведен пересмотр стекол и выполнены повторные иммуногистохимические исследования. По результатам исследований не было получено данных за неопластический (злокачественный) процесс.

У пациентки фиброзно-кистозная мастопатия пролиферативной формы с фокусами склерозирующего аденоза — это не рак.

Случай №17:

Этот случай — еще одно подтверждение необходимости проведения иммуногистохимических исследований. К нам поступил гистологический материал с подозрением на лимфопролиферативное заболевание. Были проведены гистохимическое и иммуногистохимическое исследования — данных за неоплазию получено не было. У пациента выявлена гипоплазия гемопоэтической ткани, это доброкачественный процесс.

Случай №16:

Опухоли центральной нервной системы часто представляют диагностическую сложность. Этот случай не стал исключением. Входящий диагноз — анапластическая астроцистома. В результате пересмотра гистологических стекол диагноз был скорректирован на пилоцитарную астроцистому. Этот диагноз также является злокачественным, однако стратегия лечения пациента будет существенно изменена.

Случай №15:

Еще один случай, подтверждающий принципиальную необходимость проведения иммуногистохимических исследований при постановке онкологических диагнозов. Входящий гистологический диагноз — злокачественная фиброзная гистиоцистома большеберцовой кости.

Для уточнения диагноза были проведены иммуногистохимические окраски. В результате диагноз был изменен на диффузную B-клеточную крупноклеточную лимфому.

Как и в случаях, приведенных выше, гистологического исследования для точной диагностики оказалось недостаточно.

Случай №14:

Клинический диагноз, с которым поступил материал 52-летней женщины, — B-клеточная лимфосаркома с поражением лимфоузла правой аксилярной области. Это онкологический диагноз, он требует соответствующего тяжелого лечения.

Были проведены иммуногистохимические исследования, которые показали, что онкологии нет — у пациентки неспецифическая паракортикальная гиперплазия ткани лимфоузла.

Этот случай в очередной раз доказывает критическую необходимость проведения иммуногистохимических исследований, в особенности для лимфопролиферативных заболеваний.

Случай №13:

Поступил материал с входящим клиническим диагнозом — нейробластома. Проведеныиммуногистохимические окрашивания материала.

По результатам этих исследований диагноз был изменен на B-лимфобластную лимфому, и, в соответствии с этим, пациенту потребуется кардинально другое лечение.

Лимфопролиферативные заболевания часто становятся источником неверных диагнозов, так как весьма сложны в диагностике и вызывают большие затруднения при дифференцировании от других патологических процессов.

Случай №12:

Входящий гистологический диагноз — анапластическая ганглиоглиома (GIII). По результатам проведенных дополнительных иммуногистохимических исследований диагноз был скорректирован на анапластическую астроцистому.

Опухоли центральной нервной системы часто представляют особую сложность для точной диагностики.

И несмотря на то, что оба диагноза, входящий и поставленный, означают злокачественные процессы, процедура пересмотра очень важна — пациенту скорректируют стратегию лечения на более подходящую и эффективную.

Случай №11:

Поступили материалы пациента 9 лет из Новокузнецка с подозрением на миксоиднуюлипосаркому (злокачественное новообразование).  Были проведены иммуногистохимические исследования, позволившие отвергнуть онкологический диагноз.

У пациента — доброкачественное образование — нейрофиброма.

Случай примечателен тем, что обычно миксоидные липосаркомы развиваются из нейрофибромы, и это обуславливает сложность дифференциальной диагностики между этими двумя новообразованиями.

Случай №10:

Входящий клинический диагноз — рак предстательной железы. Пациент обратился за проведением иммуногистохимического исследования, которое было осуществлено нашими специалистами в двухдневный срок.

По результатам исследования онкологический диагноз был отменен, у пациента доброкачественное образование — железистая гиперплазия предстательной железы.

Ошибки в гистологии для этой нозологии — не редкость.

Случай №9:

Мужчина 65 лет, Улан Удэ, входящий диагноз рак простаты,  после простого пересмотра стекол нашими специалистами поставлен диагноз гиперплазия (не рак). Интересно в этом случае то, что это самый часто встречающийся вид рака у мужчин после 50.

Случай №8:

Входящий диагноз пациентки 25 лет из Иркутска — рак печени. Проведены иммуногистохимические исследования, материал оказался очень сложным в диагностике и был проконсультирован через систему Digital Pathology с профессором из Германии Дитером Хармсом, причем консультация заняла менее суток. Онкологический диагноз был изменен на доброкачественный — у пациентки аденома печени.

Случай №7:

Поступил материал с подозрением на периферический рак нижней доли правого легкого. Исследованная ткань внутрилегочного лимфатического узла содержала признаки фолликулярной гиперплазии и антракоза. По итогам консультирования опухолевое поражение не было выявлено.

Случай №6:

Материалы поступили с подозрением на мелкоклеточную лимфому. По результатам проведенных гистологических и иммуногистохимических исследований установлено отсутствие опухолевого материала.

Онкологический входящий диагноз был изменен на доброкачественную гиперплазию лимфоузла, вероятно вирусного генеза.

Доброкачественная гиперплазия лимфоузлов часто требует для дифференцировки с лимфомами мнения патоморфолога, специализирующегося на данном типе онкологических заболеваний.

Случай №5:

Входящий клинический диагноз — системное заболевание лимфатических узлов шеи, подозрение на парагранулему Ходжкина. После проведенного гистологического и иммуногистохимического исследований определена реактивная фолликулярная гиперплазия ткани лимфатического узла. Лимфопролиферативные заболевания часто вызывают затруднения при диагностике, консультирование подобных случаев не редкость.

Случай №4:

Материал поступил с клиническим диагнозом глиобластома 4 степени. Диагноз не был подтвержден и, после консультации с коллегами, скорректирован на анапластическую олигоастроцитому. Точная диагностика типа новообразования является залогом успешного лечения. К сожалению, в области опухолей ЦНС до 80% диагнозов поступающих на консультацию в лабораторию ФНКЦ ДГОИ им. Д. Рогачева корректируются.

Случай №3:

Материал поступил с Дальнего Востока, с необходимостью установления первичного очага опухоли на основании биоптата метастаза. Задача была успешно выполнена. В 90% случаев врачи лаборатории ФНКЦ ДГОИ им. Д. Рогачева могут установить первичный очаг опухоли по метастазу, это один из лучших подобных показателей. Установление первичного очага необходимо для эффективного и успешного лечения.

Случай №2:

Достаточно сложный для дифференцирования диагноз. Материал поступил для проведения ИГХ исследования по инициативе заведующего из региональной лаборатории. Для точной постановки диагноза стекла были проконсультированы ведущими специалистами из США и Италии.

Это один из принципов лаборатории — в случае отсутствия 100% уверенности в диагнозе врачи лаборатории ФНКЦ ДГОИ им. Д. Рогачева никогда не подпишут заключение. В таких ситуациях материал консультируется с ведущими специалистами в Европе и США, и это никак не влияет на стоимость исследования для пациента.

Это один из профессиональных принципов врачей ФНКЦ ДГОИ им. Д. Рогачева.

Случай №1:

Пациент: мальчик, 21 месяц. Клинический диагноз — эмбриональная липосаркома (это злокачественное новообразование). Была проведена операция по удалению новообразования, в качестве превентивной меры была удалена часть кишечника. Гистологическое заключение местной лаборатории подтвердило поставленный диагноз.

Лечащий врач принял решение направить материал в лабораторию ФНКЦ ДГОИ им. Д. Рогачева. Повторно проведенное иммуногистохимическое исследование не подтвердило диагноз, клинический диагноз был изменен на липобластому, что является доброкачественным новообразованием.

Удаление части кишечника было нецелесообразно, химиотерапия была прекращена.

Источник: https://unim.su/oshibki-diagnostiki/

Как технологии меняют ситуацию с онкодиагностикой | Rusbase

Может ли быть ошибка в гистологии на рак

Как технологии меняют ситуацию с онкодиагностикой Екатерина

4 февраля отмечался Всемирный день борьбы с раком. Алексей Ремез, генеральный директор компании UNIM, рассказал RB.ru, о том, как получить доступ к морфологической онкодиагностике, не выходя из дома.

К пациенту в любом городе страны приезжает курьер UNIM, забирает материал на анализ и переправляет его в специализированную лабораторию, которая выдает результат в течение двух-трех дней.

Впоследствии пациент может оперативно получить консультацию у лучших специалистов со всего мира, и такой сервис в России – единственный. 
Shutterstock

– У нас очень мало кто знает о необходимости морфологических исследований. Как происходит постановка диагноза рак?

– По стандарту она должна происходить согласно протоколам. В онкологии для всего существуют протоколы, в том числе регламентирующие и процесс диагностики. Сбор материала, всевозможная неинвазивная диагностика (КТ, МРТ), дальше в обязательном порядке – морфологическая верификация. Только после этого пациент получает диагноз онкологического заболевания, и его можно лечить. На практике это происходит зачастую так: пациент обращается к врачу-клиницисту (онкологу, гематологу, терапевту и др.), который по результатам КТ находит новообразование, ставит клинический диагноз, и дальше его начинают лечить.  Не определив, доброкачественное или злокачественное это новообразование. Кроме того, есть огромное количество видов рака, а есть еще большое количество характеристик – например, опухолей молочной железы более 40 видов. У каждого случая есть свои характеристики. Например, есть такая важная характеристика – пролиферативная активность (ред. – разрастание ткани организма путем деления клеток) – она определяется только иммунно-гистохимически, только с помощью морфологического исследования. К сожалению, при слове онкодиагностика в голове у большинства возникает КТ, МРТ, часто еще вспоминают онкомаркеры. Но онкомаркеры – это не онкологическая диагностика, это нужно хорошо понимать. Один из самых распространенных (имеющих большую базу) – это онкомаркер PSA, использующийся в диагностике  рака простаты. Например, мужчина сделал тест  на онкомаркер PSA и тот  оказался повышенным. Это не говорит о том, что у этого мужчины рак простаты –  PSA может быть повышен по 15-20 причинам, большая часть из которых не патологические. Онкомаркеры во всем мире используются для контроля рецидивирования на этапе лечения, когда у человека есть онкозаболевание. Только после морфологического исследования может ставиться диагноз рак и может быть назначено лечение. Этого понимания у клиницистов  часто нет.

– Если есть протокол, который говорит, что постановка диагноза возможна только после морфологии, почему же врачи не соблюдают этот стандарт?

– Есть правила дорожного движения, которые говорят, что нельзя в городе ездить на скорости свыше 60 км/час. Но все их нарушают. Если вы поговорите с 10 пациентами, которым поставлен диагноз онкологического заболевания и поинтересуетесь, как им поставлен этот диагноз, то можете услышать в ответ, например, “увидели на КТ”. Мы делаем сотни исследований каждый месяц. К нам обращаются пациенты с вопросом: а вы делаете анализ ИГХ-биопсию? Конечно, глупо требовать от человека знания всех тонкостей, но общие азы понимать все-таки нужно. Это может уберечь от грубейших ошибок в логике постановки диагноза. К этим азам относится морфологическая диагностика. Условно – я не специалист в физике и электроэнергии, но я знаю, что совать пальцы в розетку нельзя. 

– Если говорить о географии ваших клиентов, это в основном люди из регионов?

– Примерно 40% из Москвы. Тут важно отметить, что у компании есть два направления работы – мы интернет-компания, которая позволяет людям со всей России делать исследования в срок 2-3 дня, тогда как в среднем их делают 2-3 месяца. Мы делаем весь перечень морфологических исследований. В рамках этого направления мы работаем с пациентами со всей России, из Беларуси, Казахстана, Молдовы. Мы делаем только этот вид исследований и не занимаемся лечением. Второе направление – это возможность получить консультацию у лучших мировых специалистов, отправив им образцы в оцифрованном виде с помощью нашей платформы Digital Pathology. Цифровое изображение каждого стекла весит 3-4 Гб, оно обрабатывается на сервере. Это увеличенное изображение ядер клеток. Для диагностики иногда нужно до 30 стекол. Гистологический анализ отвечает на вопрос: рак это или не рак? А дальше определяют, какой это вид рака. Для этого проводятся иммунно-гистохимические исследования (окраска стекол).  

Когда женщине ставят диагноз рака молочной железы, и морфологически его подтверждают, обязательно нужно сделать иммунно-гистохимическое исследование с показателем Ki-67 (ред. – показатель процессов активности развития злокачественного новообразования). В молочной железе 11% – пороговое значение.

Если Ki-67 выше 11% – это другой план лечения, потому что опухоль агрессивная.  Сейчас врачи определяют этот показатель на глаз, считая количество готовых к делению клеток. Иногда это влечет за собой ошибки в диагностике, но есть много других субъективных и объективных факторов ошибок.

Поэтому мы создаем автоматизированный анализ, который позволяет определить, сколько клеток находится на препарате, сколько из них экспрессировали,  и дальше врач принимает решение. Наша задача – не заменить врача, а сделать его работу более эффективной.

Теперь случаи пациента будут смотреть лучшие профильные мировые специалисты дистанционно, пациенту не придется ехать в США, Израиль или Германию для проведения исследования.

Внешние консультации – это одна из точек применения. Вторая точка применения Digital Pathology – работа методом консилиума в одной лаборатории, чтобы минимизировать ошибку. Третья точка – когда врач не может поставить диагноз, он обращается к базе случаев, чтобы сравнить. Чтобы принять решение, от которого зависит, будет ли человек жить или не будет, придется ему ампутировать ногу или нет, он идет в архив и ищет подобные случаи. Такие архивы, только в цифровом виде со всеми преимуществами цифрового хранения, мы создаем внутри – и в рамках этого направления работаем вместе с ВОЗ. Еще одна важная вещь, для чего мы это используем – в онкологии вся разработка новых методик лечения рака строится на статистике. Статистика называется онкорегистром. Мы ее собираем.
оцифрованное гистологическое стекло

– Какую ответственность несет врач в рамках вашей платформы? Профессор из Германии поставил диагноз, и если он ошибся, кто будет нести ответственность?

– Первый вариант – пациент обращается в лабораторию, которая является нашим партнером. Он получает заключение за подписью той лаборатории, куда обратился, и ответственность несет она. При этом в заключении указывается, что случай консультирован с профессором Дитером Хармсом. Вторая ситуация – когда пациент обращается к нам, ответственность несет сам пациент (мы не можем давать заключение как медицинский документ, мы – интернет-компания). В России мы вводим ЭЦП, поэтому заключение московского врача будет иметь юридическую силу. Здесь вопрос в контексте. У нас было много ситуаций, которые вызывают шок. Женщина из Ярославля, 39 лет. У нее что-то выросло на ноге, в местном учреждении определили, что что-то злокачественное. Это может быть меланома, миелосаркома, лимфома – что угодно. Чтобы типировать и сказать, что это, ей сказали ехать куда-нибудь. Она обратилась к нам – мы сделали ИГХ. Врачи смотрели случай коллегиально, финализировал диагноз один из пяти лучших специалистов в России. Женщине поставили диагноз лейкоз. Этот диагноз ставится только морфологически. Дальше женщина пошла на прием к районному гематологу – показала ему заключение. Оба они решили, что это бред: «Как можно было поставить такой диагноз по кусочку ткани?» – врач отправил ее делать общий  анализ крови.  Результаты нормальные. Она идет к гематологу – они оба возмущаются. Женщина звонит нам в бешенстве. У нас таких случаев, слава Богу, практически нет, поэтому мы их разбираем под микроскопом. Я вижу, что финализировал диагноз один из лучших специалистов в России. Мы показываем стекла профессору Криволапову из Санкт-Петербурга. Он ставит точно такой же диагноз. Вот вы меня спросили, почему протоколы не соблюдаются? А почему гематолог не знает азбучной истины, что диагноз лейкоз ставится только морфологически? Нужно понимать, что, пока опухоль не генерализовалась, общий анализ крови может быть нормальным. У этой женщины прогноз очень нехороший. Дальше наша ответственность – донести до этой женщины всю серьезность ситуации. Администратор звонил ей 5 или 6 раз –  говорил срочно идти в больницу.  Женщина не реагировала, потому что гематолог назначил прийти через 2 недели. Я решил сам позвонить и объяснил всю драматичность ситуации. Женщину начали лечить через полторы недели, признав, что у нее этот диагноз.

– Разве эти исследования не покрываются государственной программой медицинского страхования?

– Есть обязательное медицинское страхование – федеральное и территориальное. Во всех регионах покрывается гистологическое исследование (рак или нет). Иммунно-гистохимические исследования покрываются примерно в 60% субъектов федерации. В остальных делаются за счет пациентов. Даже там, где они покрываются, далеко не везде есть возможности для проведения таких исследований – из-за отсутствия качественного оборудования, расходных материалов и самое главное – профессиональных врачей.  Кроме того, если ИГХ делается повторно, то оно  в любом случае делается за деньги.  

– Какова вероятность ошибки при гистологическом исследовании?

– Она очень высокая, к сожалению. Это связано как с объективными, так и с субъективными причинами. Любой метод исследования, в котором принимает участие человек, просто не может быть на 100% точен. Субъективная причина – российская, это отсутствие врачей, оборудования,  расходных материалов. Из 100 пациентов 40-45 человек имеют неправильно поставленный диагноз. Уровни ошибки бывают разные. Например, рак или не рак, или не менее серьезная ошибка – в определении типирования рака.  Например, B-клеточная и T-клеточная лимфома лечатся каждая своим протоколом. Если перепутать их местами, вероятность, что пациент выздоровеет, по 10%. К сожалению, нет гарантии, что в Москве не ошибаются. Ситуация абсолютно одинаковая во всей стране. Есть оазисы –  в Барнауле очень хорошая лаборатория, в Ростове-на-Дону. 

– Важно ли при диагностике, кто берет материал?

– Биопсирование – все-таки это достаточно простая хирургическая процедура, за исключением отдельных случаев (легких, ЦНС). Если материал взяли из опухоли и зафиксировали в формалине, то качество исследования будет зависеть от лаборатории. Все упирается в квалификацию врача и организацию работу лаборатории.

– Пациент живет в маленьком городе и обращается к вам – как это происходит?

– Мы отправляем материал на исследование только в одну из лабораторий, чтобы соблюдать сроки. А оценочный этап делается врачами коллегиально. В случае необходимости все лаборатории работают с Digital Pathology. Если наши врачи не могут финализировать диагноз, то мы привлекаем дополнительных врачей. Дополнительных денег c пациента в этом случае не берем, потому что наша задача – поставить диагноз, независимо от того, сколько стекол надо будет покрасить – 5 или 35, сколько врачей нужно будет привлечь. Когда мы говорим о Digital Pathology, пациент платит деньги за консультацию внешнего специалиста.

– Есть ли аналоги вашей платформы и сервису доставки в России и в мире?

Что касается сервиса доставки образцов для исследования, то есть частные лаборатории, которые работают сетевым методом, и с несколькими регионами. Если говорить про Digital Pathology  – аналогов в России нет. В США есть 10-15 компаний, которые производят подобное программное обеспечение. Например, патолог из США Майкл Кляйн, заведующий лабораторией в госпитале Мемориал, отметил, что наша платформа является лучшей.  Однако наша главная заслуга не только в том, что мы его создали, но и в том, что активно внедряем в России. Это меняет ситуацию с онкологической диагностикой, когда пациенту из Архангелька не нужно ехать в Москву или в Германию, чтобы быть уверенным в своем диагнозе.

– Есть мнение, что в будущем каждый второй будет болеть раком, но в то же время  благодаря улучшениям в ранней диагностике удастся снизить смертность. Какой точки зрения придерживаетесь вы?

– Да, есть прогноз, что к 2025 году количество онкозаболеваний увеличится в 1,5 раза – непонятно почему. Есть разные точки зрения, я не готов примкнуть к какой-то одной из них. Например, статистика Японии и европейских стран. Там совершенно разные подходы к диагностике и выявлению. В Японии гораздо больше заболеваний на душу населения, но и больше выживаемость. В Японии будут считать онкозаболеванием то, что в Европе отнесут к пограничному состоянию между язвой желудка и опухолью. Качество диагностики улучшается. Качество ранней диагностики улучшается. Некоторые люди полагают, что существует определенная профилактика онкологии. Это заблуждение: рак – это генетическое заболевание, и в 99% случаев мы не знаем,  чем вызвана эта генетическая ошибка. Только о раке шейки матки нам с 2008 г. известно, что в 99,9% случаев его вызывает вирус папилломы человека. 16-й и 18-й генотип этого вируса. Есть более онкогенные, есть менее онкогенные вирусы папилломы человека. С развитием науки все будет выявляться на более ранних стадиях. Процент заболеваемости будет выше, но и выживаемость будет тоже выше.

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Источник: https://rb.ru/article/kak-tehnologii-menyayut-situatsiyu-s-onkodiagnostikoy/

У меня подозревают рак. что делать? — meduza

Может ли быть ошибка в гистологии на рак
Перейти к материалам

Партнерский материал

В результате УЗИ или рентгенографии у вас нашли подозрительное новообразование — врач назначил дополнительные обследования и отправил на консультацию к онкологу.

Испугавшись, вы решили самостоятельно сдать анализы на онкомаркеры, и они оказались повышены.

Стало еще страшнее, и, главное, непонятно, значит ли это, что у вас действительно рак? Вместе с клиникой «Медицина» разбираемся, какие исследования помогут поставить точный диагноз, а какие, наоборот, только запутают.

Для начала — успокоиться. Онкомаркеры неэффективны для диагностики рака. Их повышение не обязательно говорит о наличии онкологического заболевания — подобный результат может быть следствием других, гораздо более безобидных патологий или состояний.

К тому же высокие показатели встречаются и у тех, у кого нет рака (в то время как у людей с онкологическими заболеваниями онкомаркеры могут оставаться в пределах нормы).

Это не значит, что подобный анализ совсем не нужен — врачи используют онкомаркеры, чтобы отслеживать эффективность назначенного лечения и проверять, не вернулось ли заболевание. Кроме того, для диагностики рака в принципе недостаточно найти опухоль или получить «плохой» результат анализов крови или мочи.

Да, рентген, флюорография, УЗИ, МРТ и КТ помогут установить сам факт наличия новообразования, но в дальнейшем оно вполне может оказаться кистой, доброкачественной опухолью или очагом инфекции. Поэтому прежде всего необходимо провести морфологическое исследование.

В ходе таких исследований изучают ткань опухоли. Для этого нужно сделать биопсию — у пациента берут образцы тканей и изучают их в лаборатории. Благодаря этому можно узнать больше о характере новообразования и о том, насколько оно опасно для здоровья.

Биопсию применяют всегда — в зависимости от ситуации врач либо возьмет кусочек ткани с помощью иглы, либо полностью удалит опухоль и отдаст на изучение образец, взятый во время операции. В некоторых случаях биопсии бывает недостаточно — и пациенту назначают дополнительные исследования.

Иногда это ПЭТ/КТ — метод, позволяющий увидеть структурные изменения тканей и определить наличие метастазов. Иногда — иммуногистохимическое исследование: его применяют, если первичный очаг заболевания неизвестен или обнаруженные клетки трудно дифференцировать.

Довольно часто в процессе диагностики у пациента находят так называемые предраковые состояния — изменения тканей, которые впоследствии могут привести к развитию злокачественных опухолей.

Не совсем. Проблема в том, что многие недобросовестные клиники пытаются на этом нажиться — пугают пациентов страшными диагнозами и назначают кучу ненужных исследований и процедур.

Так, в некоторых медицинских центрах предраком называют инфекцию, вызванную вирусом папилломы человека любого типа — не только тех типов, которые могут провоцировать рак шейки матки. При этом предлагается лечение, даже если результаты ПАП-теста не вызывают никаких опасений.

Но современной медицинской науке неизвестны эффективные методы борьбы с этим вирусом, а активные действия нужно предпринимать далеко не всегда (даже если ПАП-тест показал что-то не то). Более того, многие гинекологи до сих пор убеждены, что эрозию шейки матки нужно прижигать, иначе она якобы приведет к раку.

На практике предрак разных органов действительно существует и включает в себя не так много заболеваний. Несмотря на то что он редко трансформируется в злокачественные опухоли, подобные состояния требуют регулярного контроля и при необходимости своевременного лечения.

Например, такие:

  • Неоплазия шейки матки. Обнаружить ее можно при цитологическом исследовании — это может быть простой ПАП-тест, но лучше, чтобы он был жидкостным. Если изменения действительно есть, то в зависимости от их степени и других важных факторов (например, возраста) врач предложит лечение или наблюдение. Дело в том, что нередко эти изменения проходят самостоятельно, особенно у молодых и при малой их степени. Если понадобится лечение, то врач одним из нескольких способов удалит участок ткани на шейке матке.
  • Полипы толстой кишки могут перерасти в злокачественную опухоль толстой и прямой кишки. Чтобы их обнаружить, начиная с 50 лет нужно каждые пять лет делать сигмоидоскопию (осмотр внутренней оболочки сигмовидной ободочной кишки и прямой кишки) или каждые десять лет — колоноскопию (осмотр внутренней оболочки всей толстой кишки). Важный момент: в случае колоректального рака большую роль играет наследственный фактор. Так что если у кого-то в вашей семье было диагностировано подобное заболевание, пренебрегать скринингом точно не стоит (в этом случае он будет отличаться от общих рекомендаций). При обнаружении полипов их нужно сразу удалить.
  • Лейкоплакия полости рта. При этом заболевании язык и щеки с внутренней стороны покрываются белым или серым налетом. Постепенно это может перерасти в рак, но до этого можно поймать предраковые изменения. Поэтому очень важно регулярно ходить к стоматологу на профилактические осмотры. Если обнаружится специфический налет, врач назначает биопсию, от результата которой зависит лечение. Чаще всего достаточно устранить причину: бросить курить или перестать употреблять алкоголь.
  • Неинвазивная фолликулярная неоплазма щитовидной железы, известная как NIFTP. Раньше ее считали разновидностью рака, однако недавно, после проведенных исследований, отнесли к незлокачественным новообразованиям. Тем не менее после обнаружения такой опухоли (при помощи УЗИ и последующей биопсии) от нее лучше избавиться — обычно это делают с помощью лобэктомии (операции, при которой удаляется часть щитовидной железы).
  • Протоковая и дольковая карцинома in situ, кальцификаты в тканях молочной железы — неопасные состояния, которые впоследствии могут привести к развитию рака молочной железы. Их находят во время маммографии, однако нередко могут и не лечить — просто наблюдают, чтобы вовремя поймать опасные изменения.  

Если терапевт или профильный специалист подозревает у вас рак, то он должен назначить исследования, предусмотренные законом. Их обязаны провести бесплатно. Если результат исследований положительный, пациента направляют к районному онкологу, чтобы тот дал направление на дообследование и (или) на лечение в онкодиспансер.

Если у вас нет регистрации в регионе, в котором вам нужна помощь, ничего страшного — по закону ее все равно должны оказать. Для этого необходимо прийти в поликлинику с паспортом и полисом ОМС.

Если вам будут отказывать и требовать прописку, ссылайтесь на закон, а лучше звоните в свою страховую или в Фонд обязательного медицинского страхования.

Срок проведения обследования не должен превышать десяти дней. А если у человека нашли онкологическое заболевание, то при необходимости его должны госпитализировать тоже в течение десяти дней с момента обращения.

Если по независящим от пациента причинам эти сроки не соблюдаются, ему нужно обратиться с жалобой в страховую компанию или в департамент/Минздрав своего региона.

Например, в Москве лучше связаться с дирекцией по координации деятельности медицинских организаций департамента здравоохранения (в каждом административном округе своя).

Если есть возможность и желание — можно обратиться в частную клинику. Во-первых, так вы сэкономите время. Во-вторых, сможете сами выбрать специалистов, которые будут вас лечить. В среднем для того, чтобы поставить диагноз, понадобится около 50 тысяч рублей.

Кроме того, бесплатное исследование ПЭТ/КТ можно сделать и в частных медицинских центрах, например в клинике «Медицина».

В рамках ОМС эта возможность распространяется на всех жителей Москвы и Московской области при наличии показаний и направления онколога (его можно получить в самой клинике).

Увы, ошибка все-таки возможна. Стекла с образцами могут перепутать, при биопсии могут взять кусочек ткани не с того участка, да и патоморфолог может ошибиться.

Чтобы избежать неправильного диагноза и, как следствие, некорректного лечения, необходимо показать гистологические блоки второму специалисту.

Любые решения, связанные со здоровьем, нужно принимать только после того, как вы узнаете все возможное о своем диагнозе, прогнозах и доступных методах лечения.

Ищите медицинский центр, в котором есть не только квалифицированные специалисты (химиотерапевты, хирурги, лучевые терапевты), но и все необходимое оборудование.

Важно, чтобы для диагностики и лечения использовались международные протоколы, например протоколы NCCN.

В клинике «Медицина» все это есть: современные диагностические аппараты, лаборатории и команда врачей, которые в своей работе опираются на международные стандарты лечебно-диагностического процесса.

Во-первых, хороший врач подробно и понятно объясняет, какое лечение он хочет назначить — при этом он не манипулирует и не запугивает.

Во-вторых, желание проконсультироваться с другим специалистом не вызывает у него удивления и агрессии, он, как никто другой, знает важность второго мнения.

И наконец, он спокойно отвечает на все вопросы о себе и своей квалификации — от опыта работы и специализации до количества пациентов, которых он лечил в прошлом году, с похожим типом рака.

Партнерский материал

Источник: https://meduza.io/cards/u-menya-podozrevayut-rak-chto-delat

Моя щитовидка
Добавить комментарий